ХУДОЖНИКИ ИЗ БРАНДЕНБУРГА ИЛИ РАЗБИТЫЕ ИДЕАЛЫ


Байку рассказал ,


"О, как мне идут эти розовые очки!" - ария фантика из глубинки.


Меня воспитывал отчим, подполковник авиации в отставке, человек умный начитанный и эрудированный во многих вещах. Казалось, нет такого дела, что было ему не по плечу, и вопроса, на который он не мог ответить. Его образ и стал для меня эталоном, а также образом всех офицеров нашей Советской армии.

Офицер - ум, честь и совесть нашей эпохи. Человек без пороков и лжи, ни в мыслях, ни на деле. С этим убеждением я шёл в армию и через его призму смотрел на армейский уклад и пытался узнать устройство военной жизни. Жизнь внесла, конечно, потом свои коррективы, но начнём всё сначала.

Не помню, когда точно, но кажется, за год до армии, у меня включился тумблер «РИСОВАТЬ». И понеслось. Тушь, перья, карандаши, уголь. Черчение давалось мне легко еще в школе, а срисовывание гравюр из книг и увеличение их в масштабе немного набило мою руку на художественный лад и прибавило кое-какого профессионализма. Как копировальщик я был не плох, а вот как художник так себе. Отсутствие первичных навыков – этим всё сказано. Вот с таким уровнем мастерства и отбыл в армию осенью 1989 года ваш покорный слуга, где первым местом его службы стала автомобильная учебка города Бранденбурга.

Своим внешним видом я совсем не походил на ботана-художника с тонкими чертами лица и дохленьким силуэтом тела. Напротив, два года безвылазного жесткого «кача» в атлетическом клубе «Витязь» и результат: сто пятьдесят килограмм в приседании и сто двадцать в жиме лёжа, надёжно прятали за крепким телосложением мои наклонности к художествам. И будучи человеком, по натуре своей скромным, я не афишировал свои способности, включая на лбу бегущую строку «Я художник, я умею рисовать!». А посему какое-то время оставался творческим инкогнито. Но шило в мешке не утаишь, да и надо ли было? Теперь думаю, что нет.


Волшебная дудка нашей роты


Замполитом в нашей роте был капитан Позняков. Как и все замполиты, он был не плохим актёром и достаточно хорошим психологом. Он отлично умел манипулировать людьми, а главное знал как правильно и в какой момент играть в свою волшебную «дудку», навсегда вбитую в его горло и до совершенства отлаженную в каком-то политическом училище.

Первое знакомство с ним как с профессионалом у нас состоялось на первой политинформации. Приветливо поздоровавшись с нами и обведя аудиторию внимательным взглядом, он, казалось, каждому доверительно посмотрел в глаза. Загребать он начал издалека, заведя разговор об отношениях между людьми, как индивидуумами, имеющими свои права и обязанности перед обществом и друг перед другом. Свободно плывя, на ему одному понятной волне, он то увлекал нас в дебри своего словоблудия, легко лавируя между островками тем, то, выводя из них также легко, как и завёл. Он, как бывалый гастролёр-пропагандист, говорил много, но о вещах совершенно нам не понятных и не интересных. Своим монотонным, как бесконечная мантра, высокоинтеллектуальным монологом, он притуплял наше сознание и усыплял наш мозг. Поэтому мы сидели как чижики, с остекленевшими глазами и, открыв рты, внимали всему потоку фраз, умело сплетённых языком нашего оратора, и влетающему в наши накрахмаленные уши. На его вопросы мы, как завороженные, отвечали громким хором «ДА» или «НЕТ». Он то умело заигрывал и шутил с нами, говоря как со старыми приятелями, то снова давал понять, кто здесь кто. Замполит заверял нас в самых искренних и добрых намерениях: защищать и ограждать от любого проявления насилия или несправедливости в нашу сторону, будь то сержант или распоясавшийся хулиган-сослуживец. С приторным выражением лица он просил приходить к нему в любое время дня или ночи и рассказывать о наболевшем. Правда, забыл одну мелочь - дать адресок. А если кто-то боится, то можно накрапать маленькую «тележку» и не заметно передать ему. Секретность гарантируется – слово чести.

Апофеозом его монолога стала правдивейшая история о солдате, который приходил к нему пить чай, когда тому заблагорассудится. Вся рота одобрительно гудела: хлебнуть чайку на халяву - это очень даже не плохо. Странно, подумал я. Если он такой добрый, то почему к нему ходил только один солдат, а не вся рота? Вообще не понятно, как этот любитель чая умудрялся уходить из подразделения без ведома сержанта. Да за такие дела по башке настучали бы так, что приём чая был затруднён по «техническим причинам», как минимум недели на две. Чтобы пройти в одиночку по территории учебки не остановленным, попасть каким-то магическим образом в офицерский городок, найти там квартиру замполита и ровно в «файв о клок» хлебать чаёк с баранками у друга-офицера, между делом отдуваясь и рассказывая о тяжести и несправедливости солдатской жизни, нужно быть как минимум фантомом. Зерно сомнения упало в мою душу. В общем картина сливочным маслом и мёдом: «Трандёж на медне». Что-то здесь не так, подумал я.

Тридцатого декабря, в канун наступающего нового года, вся рота жужжала, как пчелиный улей в предпраздничной подготовке подразделения. Не затейливые самодельные украшения, вырезанные из бумаги, развешивались по стенам коридора и спален. Еще раз проверялся порядок во всех помещениях, хотя нужды в этом не было, всё и так блестело. «РОТА СТРОИТЬСЯ», - прокричал дневальный. Все высыпали на взлётку. Перед ротой с мастерством иллюзиониста неожиданно появился замполит. - А сейчас, товарищи курсанты, начинается конкурс на лучшую новогоднюю стенгазету, - пропел он голосом бывалого массовика-затейника и продолжил интригующе, - Победителей ждёт сюрприз.
Легкая фальшь, мастерски завуалированная, сквозила где-то в глубине его слов. Да что это со мной? Сомнения прочь! Перед нами офицер, а не театральный клоун. Парень ты в армии! Задача поставлена, покажи себя в её решении.

Дух соперничества витал в роте. Мы с рвением взялись за дело. Не известно, откуда нашлись огрызки цветных карандашей и пара еще «живых» фломастеров. Лист ватмана был выдан один, а значит, права на ошибку не было. Грядущий 1990 год по восточному календарю был годом лошади. У кого-то из ребят оказалась поздравительная открытка, присланная из дома чуть раньше времени. На ней был изображен добрый гном, сидящий в своей избушке и держащий за уздечку, заглядывающую в окно лошадь. Симпатичная такая картинка, а главное не сложная.

Среди ребят нашего взвода художников не было. И по какой-то не понятной мне причине, многие, даже не попробовав порисовать, тут же стали в позу и заявили, что им «по барабану» этот конкурс. Типа настоящий мужик такой фигнёй не занимается. Я, будучи человеком простым, без «заездов», принялся за работу. Помогать мне взялся Толик Сапрыкин, и, хотя он работал до армии электриком на шахте в Донецке, оказалось, что он не плохо рисует, и мы общими усилиями нарисовали отличную стенгазету, которая заняла первое место по роте. Замполит был очень доволен и сказал: «Ну, вот теперь у нас в роте есть художники». Правда, обещанного сюрприза я как-то не заметил, как ни старался.


"Мы художники не местные, попишем ваши капеллы и уедем"- артель Леонардо.


Автомобильная учебка города Бранденбурга была образцово-показательным армейским заведением, и поэтому здесь на каждом шагу со стендов, часто наставленных по всей территории, нас инструктировали, как жить и служить, как шагать и как дышать. Через каждые двадцать метров, аккуратно заправленный, выбритый и начищенный, как медный пятак, зануда-солдат с поднятой в строевом шаге ножкой или с суровым лицом, или назидательно поднятым в верх указательным пальцем, учил тебя ходить строевым шагом, инструктировал: кому отдавать честь, с кем быть бдительным и кому не надо выдавать военную тайну, которую, по правде сказать, я, честное слово, не знал. И это не считая всех стендов в автопарке и спортгородке, где-то же юное армейское дарование «правильно» крутило гайки нарисованным машинам, а также отжималось и подтягивалось на спортивных снарядах со счастливым и жизнерадостным лицом. Иногда, стоя в аллее перед одним из стендов, я думал: «Как у меня получилось дожить до этого дня без нравоучений нашего чудо-парня и всего этого придорожного чтива на сером фоне?» Ума не приложу!

Зимой 1990 года пронёсся сильный ураган. Разыгравшейся стихией порвало практически все стенды в части, завалило несколько деревьев и кирпичную стену курилки у столовой. Работы не початый край. Было привезено несколько машин фанеры. Мы трудились, как заведённые. Новое наглядное пособие рисовалось уже на желтом, а не на сером фоне. Сменился командарм, а его эстетические запросы отличались от запросов предшественника, начальство учебки держало ухо востро и потакало вкусам командования.

Замполит нас с Толиком вызвал к себе неожиданно.
- Будете восстанавливать стенды «Твои ордена, комсомол», те, что на малом плацу, - объяснил он, - Через месяц я уезжаю в отпуск, за это время работа должна быть закончена. Обрывки старых стендов возьмёте в учебном классе. Всё поняли? – спросил под конец.
- Да чего же тут не понять? Так точно, поняли! - рапортовали мы с Толяном.

Складывая обрывки как мозаику, мы срисовали практически все стенды, хотя на каждом из них была человеческая фигура или всадник на лошади. Навыка не хватало, но всё приходило во время работы. Правда, «Молодой строитель социализма 1956года» вместо старого славянина с мастерком в руках, получился у нас отличным молодым горбоносым армянином. Зато Ленина на орденах мы рисовали уже без копирки. Тормознула нас одна неприятность – я сильно заболел. Как выяснилось позже, я перенёс на ногах воспаление лёгких. У меня поднялась температура, все лимфатические узлы увеличились, от чего я стал похож на упитанного хомяка. Порисуешь не много, на фуфаечке на полу полежишь, а полы-то бетонные. Лезвия в банку из-под краски кинешь, водичку нагреешь, полотенчиком вафельным к шее привяжешь и снова рисуешь. Заикнулся замполиту, что к доктору надо бы сходить, так он что-то задёргался. Говорит:
- Понимаешь, Добровольский, ты меня подведёшь, если стенды не дорисуешь, потерпи, дружок!
А сам руку жмёт. Офицер пожал руку мне, солдату, да еще и попросил, а не приказал. Конечно, буду терпеть.

Работу я продолжил, хотя самочувствие моё ухудшалось день ото дня. Мы дорисовали все малые стенды, оставался центральный самый большой и самый сложный. Был он три на три метра с лицом Ленина выполненного в красно-черных тонах. После урагана от изображения Ильича остались одни только ноздри - все остальное унёс ветер. Восстановлению картинка точно не подлежала. Ну, замполит и придумал срисовать с обложки старого черно-белого журнала «Советский воин» офицера, солдата и матроса. Что из этого может получиться, не знал никто. Такое увеличение масштаба: на фото толпа, из которой нужно выделить трёх человек. Вот задача.

К этому времени спина моя перестала гнуться, дышать было тяжело, и передвигался я с трудом, как старик. Я чаще стал лежать от усталости. Сначала боялся, что сержанты увидят, как отдыхаю. А потом мне всё равно стало - я уже и так еле ковылял. В санбат замполит меня не отпускал, хотя видел, что мне становится всё хуже. Толика Сапрыкина забрали рисовать в автопарк – художников не хватало. Работать с большим стендом было трудно, приходилось лазить с табуретки на стол, что давалось мне с большим трудом. Я уже не рисовал, а время от времени вставал подержаться за кисть. Когда почувствовал, что кончаюсь, сказал замполиту:
- Отпустите к врачу, может мне хоть таблеток каких дадут.
И тут первый раз маска упала с его лица.
- Ты, Добровольский, у меня дорисуешь, а потом куда хочешь пойдешь, попробуй только куда-то без моего ведома дёрнуться, я тебе морду разобью! - визжал он, оскалившись, как крыса. Мне было уже всё равно: я чувствовал какую-то обречённость и поэтому не боялся. И, сам того не ожидая, закричал, глядя ему в глаза:
- Да сдохну я здесь! товарищ капитан.
Он вдруг переменился, превратившись обратно в прежнего замполита, и быстро, но уже спокойно, заговорил:
- Не сдохнешь, тут не много рисовать осталось, завтра я тебе таблеток принесу. И знаешь еще что, как дорисуешь, я тебе коробку конфет подарю. Большую.
Знал, сволочь, чем голодного «черепа» подкупить. Таблетки на следующий день он принёс - без этикеток, так вытащил из кармана, обдул от семечной шелухи и мусора. - - На, - говорит, - жена сказала должны помочь.

Не знаю, то ли правда таблетки помогли, то ли кризис прошёл, и переборол мой молодой организм болезнь, только пошёл я на поправку. Дорисовал всё как надо и, с гордостью о проделанной работе и преодолённых трудностях, установили с Толиком стенды в рамки на малом плацу. Но центральный стенд немного всех смущал: офицер получился нормально, с типовым лицом советского воина, а вот солдат и матрос походили больше на парней с неправильной сексуальной ориентацией из-за слишком тонких и высоко посаженных бровей. И всё бы ничего, но фоном у этой группы была нарисована Красная площадь. Вот и получалось, что Советский офицер выгуливает двух «голубых» в самом сердце нашей столицы. Исправлять ни у кого не было ни времени, ни желания – я и так добрался к финишу «на одном крыле». Всё осталось, как есть. Только мимо моего художества без весёлого хохота не проходил ни один взвод.

А замполита уж как несколько дней не было видно в роте. Странно, - думал я, - вроде конфеты обещал дать, а его всё нет и нет. Случайно я с ним столкнулся на входе в роту, одет он был по гражданке и явно куда-то торопился.
- Здравия желаю, товарищ капитан.
- А, здравствуй, здравствуй, Добровольский, - сказал он быстро с бегающими из стороны в сторону, как мыши в щелях, глазами, и, протиснувшись между выходящими солдатами, побежал вверх по лестнице. О конфетах он ни сказал не слова. Ну и ладно, - подумал я, - дождусь, напомню, всё-таки я работал, наверное, он забыл, в отпуск же собирается. Минут через двадцать он появился с "бегунком" в руках - видно мотался подписывать к ротному. Видя, что я направляюсь к нему, он как-то ловко вильнул и - зашагал прочь.
-Товарищ капитан! - окликнул я его. Повернувшись, он остановился.
Ты что-то хотел?- процедил он сквозь зубы раздраженным тоном, говори быстрее, я тороплюсь.
- Да я на счет конфет, не удобно напоминать, мы всё закончили, - сказал я, пристально изучая его бегающие глаза.
- Ах, конфеты! Да, да, да,- помню, помню! конфеты, - каким-то фальшивым дискантом начал кричать он. Взгляд его иногда останавливался, попадая в мой пристальный взгляд, задерживался на несколько секунд и подпрыгнув убегал вправо или влево.
- Знаешь что, Добровольский, я сейчас минут через пятнадцать, как раз, приду снова в роту и отдам тебе конфеты, - быстро проговорил он, - Ну, давай, подожди!

После этого я никогда в своей жизни его больше не видел. Через день я узнал, что он благополучно укатил в отпуск. А ведь самая большая коробка конфет стоила марок семь. Не бундесмарок, а дешевых марок ГДР. Меня как будто сломали, мой храм рушился, идолы падали, разбиваясь вдребезги, а головы их с лицами офицеров, которым я верил, подчинялся, словом и рукопожатием которых я дорожил как святыней, катились прочь. "Они простые люди", - гудело у меня в ушах. Они лгут, они кривят душой, им не чужды никакие пороки простых людей. Всё - иллюзия, придуманная мною. Нет когорты этих светлых и честных людей. Крушение идеалов - это сильная душевная травма, очень больно. И дело тут уже совсем не в конфетах. Конечно же, я не озлобился на весь мир и не стал презирать окружающих, в последствии я служил с прекрасными офицерами, знакомством с которыми я горжусь и сейчас. Просто я перестал идеализировать кого-либо.

В 1994 году в союзе я планово прошёл флюорографию, и меня задержали с подозрением на туберкулез. Слава Богу, это не подтвердилось. Правда, подтвердили, что лёгкие стали все в рубцах, а правое - деформировалось. И когда я простываю и, кашляя, сплёвываю розовой слюной, всегда вспоминаю должок замполита.



5
Сумма баллов: 90
Количество оценок: 18
Оценивать байки могут только зарегистрированные пользователи


Все байки этого автора
Рассказать друзьям в Одноклассниках Рассказать друзьям ВКонтакте Рассказать друзьям в Мой Мир@mail.ru Рассказать друзьям на Facebook Рассказать друзьям в Twitter Рассказать друзьям в Живом Журнале Рассказать друзьям в Google+





Некорректные данные
Сергей Молотов
22 января 2011, 15:58:24
Друзья, авторы последних пяти баек, благодаря бдительности рядового Добровольского Ваши байки были возвращены из небытия (из-за неправильно выставленных дат они оказались на последней странице). Успел пробежаться по 4 из 6 баек - хороши как на подбор :)
Ошибку с датами исправили, всем спасибо!

Написать сообщение | Удалить комментарий
Александр Молчанов
22 января 2011, 17:29:32
А я думаю, что за карусель?! Прояснилось. Пир баечный. :)

Написать сообщение | Удалить комментарий
Сергей Молотов
22 января 2011, 17:55:02
Прочитал байку, Александр. Нет слов.

Написать сообщение | Удалить комментарий
Александр Добровольский
22 января 2011, 20:08:21
Сергей,я заинтригован.Байка то как ? Попрёт или отстой? :S

Написать сообщение | Удалить комментарий
Сергей Молотов
22 января 2011, 21:24:27
Байка отличная, Александр. Впрочем как всегда. Только на сей раз заставила задуматься об умственных способностях отдельных представителей вида хомо сапиенс.

Написать сообщение | Удалить комментарий
Юрий Барышкин
23 января 2011, 06:56:02
Александр,байка хорошая.Идеалы у нас разрушились,когда разрушился
СССР.В прежние времена нами командовали офицеры,которые были на войне."Предав однажды,да кто тебе поверит."Этот постулат обязателен для офицера.

Написать сообщение | Удалить комментарий
Борис Чаморцев
24 января 2011, 18:29:27
История хороша,думаю все сталкивались с подобным отношением начальства с подчиненными, и не только в армии.Как говорил Остап Бендер :"Я потерял больше,я потерял веру в человечество". Молодец,Александр!Но в художественном отношении твоя байка про сапоги на мой взгляд более высокого уровня,хотя и эта вполне достойна.Успехов!

Написать сообщение | Удалить комментарий
Сергей Молотов
24 января 2011, 20:54:11
Настроения у упомянутых Вами баек немного разные, Борис. Хотя и эта, в середине, заставила широко улыбнуться.

Написать сообщение | Удалить комментарий
Александр Молчанов
25 января 2011, 12:27:24
Да, Александр, чувствуется душа у тебя добра, чутка и художественна. Пиши, истории твои интересны, искренни, забавны и грустны. :clap: :highfive: :)

Написать сообщение | Удалить комментарий
Андрей Зуев
26 января 2011, 15:07:05
Александр хорошо обрисовал портрет Советского замполита последних дней, которому кроме собственного благополучия ничего и не надо было. Такие гнилые людишки и развалили Советский Союз.

Написать сообщение | Удалить комментарий
Валентина Кулик
27 января 2011, 20:06:42
Прошу прощения за опоздание с коментом. Но лучше поздно, чем никогда.
Не могу не выразить свое восхищение автору. :clap:
Байка потрясающая! И слог и стиль и содержание. О многом заставляет задуматься. Поражает полное отсутствие совести, соучастия и жалости к ближнему у этого мерзавца-замполита. Многих замполитов довелось встретить за годы службы, но о существовании таких даже не догадывалась.

Написать сообщение | Удалить комментарий
Александр Добровольский
28 января 2011, 07:49:06
Спасибо всем, друзья! Тронут до глубины души! :worship:

Написать сообщение | Удалить комментарий
Сергей Молотов
28 января 2011, 16:58:00
Тебе спасибо за историю, Александр :handshake:

Написать сообщение | Удалить комментарий
Александр Бердников
20 февраля 2011, 16:15:55
саня сам я тоже в армии рисовал и один раз пришлось солдата в каске списывать со строителя в каске трудно армейск. каска получ все фашистская получается и хоть что делай .но все-таки осилил

Написать сообщение | Удалить комментарий
Валентин Дубако
12 июня 2011, 15:31:39
В армии мне приходилось рисовать, хотя не художник, лишь при большом желании мог бы им стать, но не случилось. История отличная :clap:

Написать сообщение | Удалить комментарий
Александр Бердников
30 января 2012, 23:44:24
САНЯ Я ЗАНИМАЛСЯ ТАКИМ Ж ХУДОЖЕСТВОМ В АРМИИ ДА-ВСЕ ЗАВИСИТ ОТ ЧЕЛОВЕКА КОНЕЧНО -НО У МЕНЯ ОБ НЕМ ТЕПЛЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ-ОН НЕМНОГО БЫЛ ПОХОЖ НА ВИНОКУРА ЕЩЕ ЗАПОЛНЯЛ ПЕРЕД ПРОВЕРКАМИ РАЗНЫЕ ЖУРНАЛ -НО МНЕ ПОВЕЗЛО С ЗАМПОЛИТОМ -ВОЛОДЯ ШЕВЯКОВ БЫЛ МОЙ ОДНОГОДОК И БЫЛ МЛАДШЕ МЕНЯ НА ДЕНЬ -ПОЭТОМУ Я БЫЛ СТАРШЕ- В ОБЩЕМ ВСЕ БЫЛО О-КЕЙ С ИРОНИЕЙ

Написать сообщение | Удалить комментарий
Ваш комментарий
B I U P